О бульбуляторе или, Чего не стоит бояться начинающему директору школы

Вчера отвозил старшую дочь на репетицию в школьный хор. Опоздал. Знаю, что неприлично входить в зал во время исполнения песни, поэтому вместе с ребенком ждал за стеклянной дверью. За ней молодая, очень хорошенькая учительница, то и дело поднимаясь на цыпочки, чувственно взмахивала палочкой, когда стоящие во втором ряду хора дети должны были петь «ля, ля, ля, ля… ля, ля…», ну вы догадались, наверное, о какой песни речь идет. А если и не догадались, то не суть…

У детей был неподдельно счастливый вид, а учительница так увлечена своим делом, что на ум невольно мысль пришла: «Ну не зря же работаем ведь!»

Мы только вчера с директором этой школы, коллегой, вместе ездили в Роспотребнадзор в соседний город. Она еще и год не прошел как вступила в должность, но очень жаловалась, что достают ее штрафами «братья во СанПиНах». Требуют исполнения предписания на 1 000 000 рублей, хотя в ПФХД школы нет даже десятой части этой суммы, и взять деньги даже теоретически негде. Замучили постоянными вызовами, визитами и угрозами.

Ну, думаю, Гульнара Рэисовна, не зря проходят твои труды. Дети счастливы. У учителей вид вдохновленный. А контролирующие органы?!

Первые месяцы моей работы в должности директора школы. Не помню точно, какой был год, но где-то на бескрайних просторах нашей необъятной страны вместе с людьми сгорел дом престарелых. На несчастье очень быстро отреагировала пресса. Еще бы. Число погибших исчислялось десятками. На следующий день в образовательные организации пришли комиссии, состоящие из прокурора, роспотребнадзоровцев, представителя ГПН и еще пары инспекторов, представляющих службы Ветнадзора и Россельхознадзора.

Вооружившись каждый своей библией в виде СНиП, СанПиН и прочих сборников «величайшей» бюрократической мысли, комиссии тут же приступили к делу.

Замечания сыпались на каждом шагу проверяющих. Здесь у вас это не так, там у вас то не этак. Где бумага на это оборудование? А акт на это действие где?

По прошествии двух часов высокая комиссия удалилась, оставив меня обтекать грязью с мыслью о том, что я государственный преступник, находящийся где-то рядом со шпионами и прочими изменниками Родины.

Честь моя, гордость, самолюбие профессиональное и, наконец, уважение к самому себе были растоптаны в хлам.

Следующую неделю после проверки всем коллективом специальной (коррекционной) школы-интерната VIII вида нервничали, ждали результатов. Ситуация усугублялась тем обстоятельством, что в тот период в Красноярском крае шла модная массовая волна инклюзии (читай, повальное закрытие коррекционных школ) со всеми вытекающими отсюда обстоятельствами.

И вот к концу недели посыпались предписания. Первая мысль, которая мне пришла на ум после вскрытия первого конверта с предписанием Госпожнадзора: «Лучше бы я еще в день проверки повесился».

Пункта было три! Но зато каких!

Соседнее здание столярной мастерской стояло у меня ближе к административному зданию школы на 5 метров, чем это СНиП было предусмотрено, и мне самым волшебным образом предстояло передвинуть его в сторону ровно на 5 метров не позже чем через полгода. В кирпичном здании школы располагалась деревянная межэтажная лестница, которую в этот же срок нужно было заменить на бетонную. И последнее совсем непонятное, цитирую дословно: «Операторами электрокотлов использовался бульбулятор!» Восклицательный знак в конце этой формулировки положил начало седине в волосах.

Через день после пожарных отписались роспотребнадзоровцы. Ребята поработали на славу. Все, на что у государства в то время вечно не было денег, от софитов в каждом классе до жалюзи на окнах, оформили в отдельный пункт, и еще 30 замечаний повисли над нашим учреждением дамокловым мечом.

Венчал весь этот документ 31-й пункт, гласящий: «В учреждении не организована миграция грызунов и членистоногих насекомых».

Ветнадзоровцев чем-то не устроила детская любимица — кошка по кличке Дератизация, проживавшая в интернате со дня его основания и служившая реальной альтернативой этой процедуры, на которую в бюджетной смете школы денег также не было.

Россельхознадзоровцы ограничились запретом на выращивание зелени на окнах, которую в виде петрушки и лука ребята каждую весну аккуратно высаживали и поливали.

Прокурор осудил мой порядок взаимодействия с военным комиссариатом, и свое представление он прислал с копией грозного письма военкома, начинавшегося словами: «Директору школы специального назначения…»

Ужас! Ступор! Оцепенение! Я не знаю, как передать словами свое состояние, но что-то надо было делать, и я стал отправлять письма и расчеты в региональное министерство, которому было подведомственно наше учреждение.

Коллеги из министерства перезвонили по получении моих эпистол и вежливо сообщили, что денег нет. Не будет. И ждать их неоткуда. Просили такими письмами не надоедать, так как проверки прошли по всему краю, и есть школы в региональном центре более крупные, модельные, куда каждый день министр может приехать и проверить, да и высшее руководство контролирующих органов.

Настоятельно советовали поискать деньги в бюджетной смете школы и засим со мной простились, напоследок наорав за то, что своевременно не отправил какой-то очередной отчет.

В смете учреждения что-либо искать было бессмысленно, так как одна только сумма для разработки ПСД для замены лестницы лишь на несколько тысяч была меньше всего объема средств, которые школе на содержание полагались на год.

Окончательно потеряв всякую надежду, я на все плюнул и поступил ровно так, как советовал школьный психолог. А именно: стал ждать, что 80% проблем разрешатся сами собой по истечении времени.

Однако… так не произошло.