Урок на лестничной клетке

Все знают, что такое школа. Она за последние, пожалуй, 200 лет мало в чем изменилась: ровные ряды, прямо сидящие дети, поднятая рука и необходимость молчать и говорить по очереди. Она возникла в индустриальную эпоху и существует до сих пор.

У нас, конечно, в классе не 25, а 10–15 человек, да и нет рядов с колоннами. А есть один большой, почти круглый стол, вокруг которого сидят ученики и учитель. Какая роскошь! Невозможная для нашего, а может, и для западного образования. Сидеть за круглым столом с 12 подростками, обсуждать книгу или фильм, просто говорить о чем-то. Миллионы детей, наверное, мечтали бы об этом. Да и сотни тысяч учителей. Вот оно, учительское счастье. Ни доски, ни рядов, даже руку не надо поднимать. Можно говорить, по очереди. И, естественно, никаких проблем с дисциплиной. Что еще нужно?

Но… Тут месяц назад получил письмо от Елены Хилтуниен из Финляндии. Елена Хилтуниен, как известно, — наша, российская Мария Монтессори. Женщина, которая привела в Россию эту педагогику. Она пишет: «Вот под Хельсинки открыли новую школу, почти по системе Монтессори. Там нет ни классов, ни уроков, дети сидят в библиотеке или медиатеке, читают, слушают, каждый ведет свою тему — как бы маленькую такую диссертацию. А как кто готов представить какой-то материал — подходит к учителю-консультанту и рассказывает».

Вот, казалось бы, последовательное и радикальное решение вопроса классно-урочной системы!

Я задумался. Черт побери, 20 лет пытаемся сделать альтернативную школу, а продвинулись всего лишь на несколько шагов. Ведь все равно есть и уроки, и общие занятия. А тут — вот оно! Свободное образование! Гуманистическая педагогика! Каждый сам по себе, каждый делает, что хочет... Ну почему у нас не так? Ну почему мы не Монтессори?

В выходные не мог успокоиться, все думал об этом. В понедельник — говорю любимым девятиклассникам:

— Все, дети. Не буду я больше проводить у вас общих уроков. Сейчас каждый человек пойдет в библиотеку, выберет себе тему, кто какую хочет, и…

— Вы что? — сказали хором девушки Настя, Катя, Диляра и Полина, — вы что это, Рустам Иванович, с ума сошли? Это как же, теперь мы и не посидим уже за этим круглым столом?

В голове — полный раскардаш. С одной стороны — чувство блаженства и счастья, когда они все сидят и мы обсуждаем книжку, и я представляю себя если не профессором Оксфорда, то, во всяком случае, аспирантом российского гуманитарного университета, который ведет семинар с 10 заинтересованными студентами. А с другой стороны — хорошо, когда каждый сам выбирает: фильм посмотреть, книгу почитать…

Вон из класса!

Итак. Сегодня — урок истории. Обычный 10-й класс. Умные лица, добрые глаза. Как и было сказано, 11 человек. Готовы обсуждать фильмы и даже читать книжку. Можно сказать — интересуются. Но — порыва хочется! Душевного.

— Вот вам список всего, что будем делать, на месяц вперед — план работы. Вы можете оставаться у меня в кабинете. Но, можете быть, и в библиотеке, и в компьютерном классе, в любом месте школы, кроме столовой. Даже в коридоре и на лестничной клетке. Если в библиотеке — читайте, вот 10 текстов. В компьютерном классе — в списке есть 5 фильмов. Прочитаете и посмотрите — можете в коридоре рассказать друг другу и обсудить. Вы можете разойтись по всей школе.

А здесь, за этим круглым столом, остаются только те, кто уже что-то сделал, прочитал, посмотрел, написал. Здесь мы будем обсуждать, рассказывать — думать!

Да, чуть не забыл. Еще после круглого стола можете писать свои тексты. То есть опять в компьютерный класс. Одним словом, работайте. Вон из класса! (Шутка)

А кстати, о домашнем задании. Чуть не забыл. Да нет никакого. Домашнее задание, каждый знает, — самое тягостное и бесполезное занятие. У нас ученик может сам решить: будет ли он читать, смотреть, писать дома — или прямо на «уроке», в библиотеке или коридоре. Что еще говорить о домашнем задании?

А вот оценка… Пятибалльная система не проходит. Такую сложную работу не оценишь пятью баллами. Как-то сама собой вызрела стобалльная шкала. Даю на тему много-много видов работ, каждая из которых весит определенное число баллов, и потом смотрю процент выполнения. У кого-то — 70%, т.е. 70 баллов. 60, 40 — по-разному.

Если уж государство и ждет от нас пятибалльных оценок… (хотя не совсем так — только в выпускных классах по закону об образовании требуются пятибалльные оценки), то нашу стобалльную шкалу легким движением руки превращаем… в пятибалльную. Например — 40, 60 и 80 — вот 3, 4 и 5. А если не ждет — никак не превращаем. По своему предмету никак не перевожу — и все работают.

Правда, месяца два бунтовали:

— Кончайте экспериментировать! — говорят. — Дайте нам спокойно сдать единый государственный экзамен. О родителях наших лучше подумайте, а то волнуются.