Когда цель не становится основанием, система ломает людей
На какие цели работает система образования? Если открыть сайты школ, создается впечатление, что с целями все в порядке. Развитие личности, субъектность, индивидуальный подход, подготовка к жизни в меняющемся мире… А в реальности? Опыт нашего автора показывает, что школьная практика заточена на иную, очень узкую цель, а все, кто в это целеполагание не вписываются, автоматически становятся проблемой. Она не права? Считайте эту статью, открывающую серию публикаций Татьяны Вавиловой, приглашением к диалогу.
Я всегда была адептом личностно- и человеко ориентированного образования. Не потому, что это красиво звучит и хорошо смотрится в концепциях, а потому, что по-другому я просто не умею думать.
Еще когда сама училась в школе, мне было очевидно: система работает не на всех. В 2018 году в журнале вышла моя публикация «Скрестить ужа и ежа», где я писала о психологии неуспешности и о том, как, будучи ученицей, вытаскивала на «буксире» двоечников. Не из героизма и не из педагогической миссии, а просто потому, что было видно: дело не в способностях.
Прошло время. Я больше тринадцати лет проработала в государственной системе, а потом открыла свою школу. Не как бизнес-проект и не как педагогический эксперимент, а по очень простой причине: у меня росли дети. Старший дорос до школы. Средний в пять лет требовал учиться. Появился приемный. На подходе была младшая. И в какой-то момент я вдруг представила: а что будет, если все мои четверо окажутся одного возраста и сядут в один класс обычной школы? Я пришла в ужас. Потому что поняла: угробились бы все четверо.
Старший в пять лет перенес менингит. Он писал три строчки красиво и без ошибок, следующие три — вкривь и вкось, с кучей ошибок, а потом просто шла волнистая линия. Нормотипичный, как сейчас принято говорить? Нет. ПМПК. Коррекционка. Только вот время показало: он не просто выучился, он вырос уверенным в себе, успешным взрослым, руководит производством БПЛА.
Средний — отдельная история. В пять лет мне пришлось отдать его в школу, потому что он скандалил и рвался учиться. В девяностые денег на ремонт не было, и дыры на обоях я прикрывала таблицами Менделеева, Брадиса, Зайцева. Его никто специально не учил, но в пять лет сын уже оперировал трехзначными числами и знал все таблицы наизусть. Пять лет ему исполнилось в феврале. Я просто привела его в свою уже открытую школу и попросила учительницу посадить за последнюю парту, лишь бы меня не доставал. В конце года он вместе со всеми написал контрольные. Печатными буквами. Мелкими. Без соединений. До сих пор так пишет. Быстро, но без соединений, так как его этому никто не учил, а самому не нужно было.
А если бы я дождалась семи лет? Его бы просто зачморили. Он и так, перескакивая через классы (школу окончил в двенадцать), умудрялся
Полный текст статьи доступен только подписчикам.
Зарегистрируйтесь, и вам станут доступны два любых материала в любом из наших журналов для ознакомления