№6
Директор школы №6 за 2019 год.
PDF
DOC
Оценить могут
только подписчики
-
Из жизни директора

Служить профессии

Работник министерства образования Петр Глебович по рекомендации кардиолога уже пару месяцев как отказался от служебной машины, стал делать зарядку и контролировать холестерин. Последнее время удары сердца слышались более отчетливо и напоминали звуки плохо работающего двигателя.

На утреннем совещании у министра озвучили указ президента о повышении пенсионного возраста у чиновников. Это было настоящим ударом для Петра Глебовича, которому до заслуженного отдыха оставалось доработать 182 дня. Услышав новость, он почувствовал, как могучая сила сдавила грудь, обжигая все внутри, а невидимый кол, вбитый в позвоночник, не давал пошевелиться, парализуя нестерпимой болью.

Отпросившись у начальства, он медленно спустился по широкой лестнице, покрытой малиновой дорожкой, и вышел на улицу. Путь домой проходил через длинный сквер и занимал обычно не белее получаса, но сегодня это расстояние казалось непреодолимым. До дверей подъезда оставалось метров пять, когда Петр Глебович почувствовал сильное головокружение и разрывающий грудь удар, а затем еще один. Ноги подкосились, и он рухнул ничком, угодив лицом в кучу пожелтевших листьев, заботливо собранных с утра дворником-таджиком.

Он лежал бездвижно и через густую дымку, заволакивающую глаза, теряя сознание, видел обувь проходящих мимо людей. Он уже не слышал пронзительного звука сирены подъезжающей машины скорой помощи, которую вызвала соседка, наблюдавшая за происходящим, стоя на балконе второго этажа.

«Этот рассказ перенесу на листок небольшого формата, положу под стекло стола и буду перечитывать, как только появится свободная минутка. Такие вещи заставляют работать душу, делают сердце большим…»

Яркий свет продирался сквозь сомкнутые веки. Петр Глебович с трудом открыл глаза. До него доносились слова: «Итак, перед вами именно тот редкий случай, когда все сработали слаженно. Больного доставили с обширным инфарктом. Нами были проведены необходимые клинико-диагностические мероприятия, состояние продолжает оставаться стабильно тяжелым».

Один из докторов, не дожидаясь окончания доклада, наклонился к пациенту и спросил:

— Как самочувствие, Петр Глебович? Вы меня узнаете? — И тут же, будто спохватившись, добавил: — Только не пытайтесь говорить, надеюсь, побеседуем завтра, просто кивните.

Несмотря на головокружение, Петр Глебович попытался улыбнуться и подумал: «Как я могу сразу на два вопроса кивнуть головой? Хотя, если я соображаю, это уже хорошо, но почему я не могу говорить?»

— Вы пока на искусственной вентиляции легких, — угадывая вопрос, ответил врач. — Сегодня понаблюдаем и дальше решим. И не переживайте, все самое страшное уже позади.

Вбежавшая в палату медсестра крикнула с порога:

— Профессор Колесников! Извините, Юрий Васильевич! Приехали из университета, ждут вас на кафедре.

Доктор погладил пациента по руке и сказал:

— Увидимся завтра, поправляйтесь.

И направился к выходу. Вслед за ним, шурша халатами, молча удалились остальные.

Петр Глебович закрыл глаза. Мысли лихорадочно закружились: «Не может быть. Юрий Васильевич Колесников! Профессор. Чудеса. Таких совпадений не бывает. И эти глаза с искорками, только очень усталые. Поэтому он и спросил, узнал я его или нет. Теперь узнал. Юрка Колесников».

Сколько прошло лет — тридцать, сорок, — он вспомнить не мог. Был первый год работы в школе сразу после окончания филологического факультета Педагогического института. 5 «А» был неуправляем, даже учителя с большим опытом, хватаясь за голову, всячески открещивались от него. Петр Глебович, по мнению директора Зинаиды Сергеевны, был просто спасением. Во-первых, начинающий педагог не мог отказаться от классного руководства, во‑вторых, он пока не окунулся в рутину и был полон желания показать себя и завоевать авторитет.

Петр Глебович вошел в блестящий от чистоты и порядка класс, в котором пахло недавно закончившимся ремонтом и жутко щекотало в носу. На всю жизнь это переплетение запахов олифы, масляной краски и оконной замазки въелось в память и в дальнейшем всегда всплывало в момент сильного волнения. На секунду воцарилась тишина. Глаза учеников вспыхнули неподдельным интересом и моментально погасли. Ребята продолжили заниматься своими делами. Учитель растерялся: такого приема он не ожидал. Сразу вспомнились напутственные слова доцента Рябова, любимчика всех студентов: «Дети мои, не забывайте! Вы идете в школу не работать. На вас возложена великая миссия обучать и воспитывать. Вы представляете, какая ответственность легла на ваши плечи, когда вы выбрали делом всей жизни служение во благо будущего нашей Родины? Теперь вы в ответе за тех, кому передадите свои знания, вы должны приложить огромные усилия, чтобы вырастить настоящих советских людей, будущих строителей коммунизма».

«Когда подобные тексты не будут трогать за душу, когда такое содержание никому не будет интересно, когда не будут сравнивать себя с героями таких рассказов, тогда и умрет профессия учителя».

«По-моему, я попал к разрушителям, а не строителям», — подумал Петр Глебович, глядя, как смешная девчонка с тонкими косичками, напоминающими мышиные хвостики, с грохотом пытается засунуть толстенный портфель в парту. Два парня между рядами в конце класса устроили сражение на карандашах. Толстенький мальчишка, обливаясь слезами, разложил на тетради промасленную бумагу и стал откусывать большой бутерброд с салом, густо намазанный горчицей. При этом все галдели. Голоса сливались в общий гул, похожий на шум, издаваемый громадным вентилятором. Только крепкий ученик, подстриженный под «полубокс» и сидевший один на последней парте, тихо рисовал в тетради. Какое-то внутреннее чутье подсказывало — лидер.

Петр Глебович подошел к нему и тихо спросил:

— Как зовут?

Мальчик отложил карандаш, встал и ответил:

— Юрка Колесников.

— Присядь, Юра. А я с тобой. У тебя не занято?

Парень недоуменно смотрел на учителя.

— Не занято, я люблю сидеть один, все знают и не лезут.

— Что рисуешь, Юра? — дружелюбно продолжал учитель.

— Сердце. Интересно, как оно устроено. Ведь оно как мотор. Вечный двигатель. Работает и работает, без остановки.

— Да, работает, но и оно когда-то останавливается. Мы потом поговорим об этом. А пока у меня к тебе просьба. Ты можешь установить тишину на пять минут? Хочу кое-что сказать.

Юра усмехнулся:

— Конечно.

Он встал и негромко сказал: «Тихо!», и понимая, что не все его услышали, повторил еще раз: «Тихо!»

Класс замер.

Учитель вышел к доске и уверенно произнес:

— Послушайте! У меня есть предложение. Давайте сбежим с урока.

Ребята, ожидая подвоха, насторожились.

Петр Глебович продолжал:

— Пошли за школу, там посидим до звонка, заодно и познакомимся. Только без шума, а то попадет и мне, и вам.

Ученики одобрительно зашептались. Чтобы учитель предложил сбежать, такого еще не бывало.

— Ну что, идем?

— Идем, — дружным шепотом ответил класс.

Директор, подслушивающая за дверью, ничего не понимала. Она с удивлением смотрела, как ребята во главе с педагогом гуськом выходят из класса. Поймав извиняющийся взгляд нового учителя, она поняла, что у него есть план, и, махнув рукой, пошла в свой кабинет.

В то время директор еще не понимала, что ее молчаливый взмах рукой, как отмашка старта зеленым флажком на автогонках, открыл Петру Глебовичу долгий путь к постижению любимого ремесла.

— Ребята, вы стихи любите? — спросил учитель, дождавшись, пока ученики рассядутся на скамейке в школьном дворе, и, не получив ответа, начал читать на память:

«Октябрь — месяц грусти и простуд, а воробьи — пролетарьят пернатых —захватывают в брошенных пенатах скворечники, как Смольный институт. И воронье, конечно, тут как тут».

— О чем это стихотворение? — спросила курносая девчонка, сидевшая рядом.

— Не поняла, что ли? — ответил ей вихрастый мальчишка, затачивающий складным ножом оторванную с красно-желтого дерева ветку. — О том, что осенью надо теплее одеваться, а то простудишься.

— Правильно? — обратился он к Петру Глебовичу.

Учитель сидел в оцепенении с пунцовыми щеками и не мог проронить ни слова. До него дошло, что окрыленный маленькой победой над своим классом, поддавшись эмоциям, он начал читать запрещенного Бродского.

Быстро придя в себя, он сказал:

— Зачем в такой солнечный день мы будем говорить о простуде. Я сейчас вам прочту стихотворение Александра Сергеевича Пушкина, а потом вы мне расскажете, как кого зовут, только так, чтобы я запомнил.

— Не понял, — сказал Юра, сверкнув искрящимися глазами. — Это как?

— Ну, например, ты Юра. Я сразу запомнил, так Гагарина звали. Понятно?

— Не совсем, — ответила девчонка с мышиными косичками. — Меня Катя зовут, я как кто?

— Ты не как кто. Ты просто котенок, — улыбнулся учитель.

Всем стало весело и свободно.

— Подходите ближе, — продолжал Петр Глебович. — Я буду читать, а вы слушайте и думайте, как мне вас всех сразу запомнить.

Он откашлялся, как будто хотел выступать со сцены, и начал:

«Унылая пора! Очей очарованье! Приятна мне твоя прощальная краса — люблю я пышное природы увяданье…»

Петр Глебович открыл глаза. Темную палату освещало тусклое сияние матового дежурного светильника. У кровати стоял профессор Колесников и с улыбкой смотрел на больного.

— Отдохнули немножко, Петр Глебович? — спросил он. — Сейчас отключим вас от ИВЛ и достанем эту противную трубку. Все хорошо, состояние могу характеризовать как стабильное. Я уйду домой, а за вами будет присматривать

Ознакомительная подписка
Полезными знаниями приятно делиться.

Полный текст статьи доступен только подписчикам.

Зарегистрируйтесь, и вам станут доступны два любых материала в любом из наших журналов для ознакомления

зарегистрироваться
Другие статьи
Из этого номера
  • Из этого номера
  • Выбор редакции
Директор школы №6 за 2019 год. вышел 19 июля 2019
Оценить могут
только подписчики
-
Директор школы №6 за 2019 год. вышел 19 июля 2019
Оценить могут
только подписчики
-
Директор школы №6 за 2019 год. вышел 19 июля 2019
Оценить могут
только подписчики
-
Директор школы №6 за 2019 год. вышел 19 июля 2019
Оценить могут
только подписчики
-
Директор школы №6 за 2019 год. вышел 19 июля 2019
Оценить могут
только подписчики
-
Еще