О национальной языковой стратегии в образовании
Все мы знаем, до какой степени работа с жестким учебным набором слов подавляет индивидуальную свободу внутренней речи ребенка. Это все равно, что ребенка в животе матери, не родившегося еще, подвергать жесткому рентгеновскому излучению. Ради чего? Ради того, чтобы... он правильно писал диктанты. Но ведь не диктант же является высшим критерием того, что письменная речь состоялась!
А так называемые изложения и сочинения… Такое чувство, что все они написаны под копирку, что дети не сочиняют, а... составляют их из кем-то заранее приготовленных кубиков или блоков. Этакое языковое Lego: вариации возможны лишь в жестких границах того, что заранее кем-то придумано. В сотнях и тысячах упражнений, которые выполнил ребенок в процессе освоения русского языка,я начиная с первого класса, он непрестанно сталкивался именно с такими заданиями: «составь предложение», «составь рассказ»... Откройте любой учебник по русскому языку — везде русский язык представлен как набор кубиков или деталек для механического конструктора! И суть соревнования, которое ведется между методистами, составителями учебников (и здесь составители!), — кто сделает более увлекательный, более красочный конструктор. Но ведь механический конструктор и живой язык — это совершенно разные вещи. И живая ткань литературы рождается не из упражнений по русскому языку, а из чего-то принципиально другого.
Ради развития чувства живого языка
Вхождение в мир русского языка через формализованный створ учебника, через выполнение сотен и даже тысяч самых замечательных упражнений — это абсурд, результат которого нетрудно спрогнозировать: полное равнодушие к миру языка.
И неудивительно, что абсолютное большинство школьников считают уроки по русскому языку самыми скучными из всех, которые только есть в школе. А вслед за этим и сам русский язык считают чем-то невероятно скучным.
Представляю степень возмущения сотен читателей этих строк: «Вы подрываете основы преподавания русского языка в школе! Вы покушаетесь на стройное методическое здание, созданное руками и душами многих поколений учителей!» Да, покушаюсь. Покушаюсь потому, что знаю: язык — это корень культуры.
И если учебники русского языка настойчиво подменяют конструктором Lego — это катастрофа для культуры.
Чем изощреннее система предлагаемых детям языковых конструкторов, тем выше вероятность того, что культура подменяется штампом, и мы постепенно вступаем в эпоху торжества комбинаторики, а не творчества. «Помилуйте, но что вы можете предложить взамен? Или что же, теперь вообще отменить преподавание русского языка в школе? Что же вы хотите, чтобы дети росли орфографически безграмотными?» Разумеется, мы занимаемся со своими детьми русским языком. Но это совершенно не тот язык, который представлен в учебнике. Это язык, который не загнан в прокрустово ложе упражнений, а демонстрирует способность к постоянному саморасширению.
Например, в сентябре этого года мы несколько дней подряд по пять уроков в день методом тотального погружения работали... с одним-единственным словом «подарок». Вначале мы потратили изрядное количество времени на то, чтобы установить, какой фрагмент этого слова фиксирует его смысл, т.е. что в этом слове является фиксом, а что — корнем. Для этого нам потребовалось создать обширное словарное гнездо с использованием различных префиксов (приставок), суффиксов и флексий (окончаний). В сложных случаях обращались за помощью к большому словарю морфем русского языка (замечу: на уроках такого типа годятся только профессиональные, а не «учебные» словари). И вот мы с удивлением обнаружили, что слова «подарок», «дачник» и «задавака» — это слова с одним корнем. Мы построили этимологию слова «подарок» и провели четкую демаркацию между корневым гнездом слова «давать» и корневым гнездом слова «давить». Мы доказали, что корнем слова «подарок» является вовсе не «дар», как казалось многим вначале, а «да». И, наконец, мы построили огромное словарное гнездо с корнем «да», состоящее из... трехсот пятидесяти слов (зачастую таких, которых нет ни в одном академическом словаре). При этом были использованы два десятка префиксов и полторы сотни суффиксов. И надо было видеть восхищение в глазах детей, которые своими руками создавали это чудо языкового расширения.
А теперь пусть меня спросят: зачем мы это делаем? Ведь с точки зрения учебной прагматики мы занимаемся достаточно бессмысленным занятием. Вместо того чтобы закрепить какую-то учебную орфографическую норму на достаточно ограниченном словесном материале, мы осуществляем громадное расширение словесного материала. При этом на ребенка обрушивается такое количество префиксов и суффиксов, в котором взрослый легко запутается.
Но в том-то все и дело, что мы занимаемся такого рода мощными языковыми расширениями вовсе не ради орфографического навыка. Не ради того, чтобы ребенок завтра или послезавтра написал правильно диктант. А ради того, чтобы развивалось его чувство живого языка. Не случайно работа по формированию мощных словарных гнезд оказывается просто-напросто крайне увлекательной.
Но если тем же детям дать стандартный диктант для пятого класса, то справятся с ним не более половины. Их чувство языка, их способность работать с реальным пространством языка существенно не совпадают с уровнем их орфографической натренированности. И
Полный текст статьи доступен только подписчикам.
Зарегистрируйтесь, и вам станут доступны два любых материала в любом из наших журналов для ознакомления