Почему образование оказалось в кризисе?

От экспертов нередко приходится слышать, что образование во всем мире переживает кризис. Но в чем его суть? Слово кризис может трактоваться по-разному. Это может означать, что появляется сильная потребность в чем-то новом, чего пока нет. А возможно, что-то перестает работать либо утрачивает свою актуальность. Так что же происходит в образовании? Взгляд генерального директора образовательного бюро «Солинг» Михаила Кожаринова представлен в его новой публикации. Предлагаем вашему вниманию первую часть этого материала, в которой анализируются сущностные причины усугубляющегося кризиса.

В сфере образования сегодня мы наблюдаем все три типа кризиса. Они взаимосвязаны и обусловлены тем, что общество переживает переход от индустриальной фазы развития к новой стадии, которую футурологи пока не могут четко охарактеризовать. Они используют различные термины: информационное общество, когнитивное общество или общество знаний. Большинство экспертов сходятся в одном: мы находимся в процессе трансформации, и этот процесс затрагивает многие государства, включая Россию, европейские страны, США и Японию. Как это связано с образованием?

Образование в индустриальную эпоху

Начнем с того, что образование — это не только передача знаний. Семантика слова «образование» предполагает создание чего-то нового, изменения на личностном уровне и в поведении человека. В школах и институтах формируются определенные поведенческие паттерны, которые затем используются людьми как основа для их действий. Причем на каждой стадии общественного развития востребованы различные паттерны поведения.

В начале XX века наша страна вступила в эпоху индустриализации. Образование становилось инструментом для подготовки людей, способных эффективно работать в условиях промышленного производства, где от работников требовалось умение строго следовать инструкциям. На производстве отход от инструкций был чреват остановкой конвейерной линии. В других профессиональных сферах деятельность также была подчинена достаточно жестким алгоритмам. Даже в офисной работе присутствует элемент конвейера: документы передаются между отделами, обрабатываются в бухгалтерии и так далее. То есть почти во всех экономических сферах большинство сотрудников работали по заранее установленным схемам.

Соответственно, была создана такая система образования, которая отражала специфику индустриальной эпохи. Школа стала напоминать фабрику: четкий график, строгие правила, стандартизация процессов. Ученики переходили из класса в класс, словно детали на сборочном конвейере, каждый учитель выполнял свою узкую задачу. Тогда такой подход был логичен и оправдан. Поэтому было важно выработать навык строгого следования правилам. На это и была нацелена система образования. Десять лет учебы в школе и пять лет в университете оттачивали и закрепляли это умение.

Образование работало на формирование общества с четко определенной структурой. Если представить ее в виде кривой нормального распределения (которую называют «Гауссовым колоколом»), где большинство людей со схожими характеристиками находятся в центре, мы увидим следующую картину. В центральной части колокола находятся люди, которые относятся к так называемому исполнительскому типу. А на краях находятся те, кто по своим качествам отклоняются от доминирующего социотипа: маргинальные элементы и творчески одаренные люди. Например, комсомол отбирал молодых людей, способных принимать решения и организовывать процессы, и они впоследствии занимали руководящие должности в партии. Однако даже они действовали в рамках командно-административной системы, в которой есть буквально считанное количество центров принятия решений, а дальше решение спускается по цепочке вниз и все его выполняют.

В результате многие люди без инструкций вообще не могли действовать. Когда ситуация требовала самостоятельного принятия решения, они терялись, не понимая, что делать. Однако это мало кого волновало, поскольку для основных сфер деятельности, обеспечивающих нормальное функционирование государства, такие ситуации были нетипичны. Люди, конечно, видели, что социальная жизнь меняется. Но о том, что по мере накопления этих изменений общество перейдет в качественно иное состояние, задумывались совсем немногие.

Приметы нового мира

Фазовый переход к постиндустриальному миру происходит не мгновенно. Это длительный процесс, сопряженный с рядом усиливающихся трендов. Одним из первых в нашей стране их заметил Александр Зиновьев — философ и писатель, автор книги «Хомо советикус». Он эмигрировал из СССР, но позже вернулся и увидел, что перемены оказались далеко не теми, на которые он надеялся. Зиновьев говорил, что дела стали идти даже хуже, чем при советской власти. Он стал белой вороной и среди сторонников коммунистического режима, и среди приверженцев капитализма. Тем не менее, это был весьма проницательный мыслитель. На одной из встреч с ним я задал вопрос, что он считает основной причиной распада Советского Союза. Он ответил, что главная проблема заключалась в управлении.

До 1960-х годов можно было контролировать ситуацию, принимая решения в нескольких центрах и передавая команды по иерархической цепочке. Но затем общество стало слишком сложным, и старая модель управления перестала справляться со стоящими перед ней задачами. Уже тогда Александру Александровичу (в то время Зиновьев работал в Институте управления) стало очевидным, что число центров принятия решений должно было возрасти на порядки.

С тех пор проблема сильно усугубилась. В течение последних десятилетий сложность общества увеличивалась и продолжает нарастать быстрыми темпами, а сигналы, идущие сверху вниз, теряют актуальность, становясь неадекватными реальным условиям. Общество изменилось, стало более динамичным. Автоматизация и цифровизация меняют рынок труда. Люди покидают конвейерные линии, трудовая деятельность перемещается в области, где востребованы другие качества и умения.

Что требуется от профессионалов?

Производство, маркетинг, продажи — все эти области быстро трансформируются, и нужны люди, которые смогут эффективно работать в новых условиях. Для этого требуются умения, которые в начале XX века были не актуальны: умение самостоятельно принимать решения, налаживать кооперации с самыми разными людьми, работать с рассеянным типом информации (собрать информацию из разных источников и обработать ее), быстро реагировать на изменения и другие.

Сегодня профессионализм предполагает, в частности, способность соединять данные из разнородных источников в целостную картину. Для этого человеку требуются навыки критического мышления, дедукции и системного анализа, чтобы сформировать целостное видение и ставить рабочие задачи. К сожалению, наша образовательная система никогда не фокусировалась на развитии этих навыков.

Деградация старых моделей

Во время фазового перехода старые связи в идеологии, управлении, производстве разрушаются, чтобы дать место новым. Это произошло, к примеру, в начале XX века, когда мы перешли к индустриальному обществу, несмотря войны и революции. А что сейчас?

Попытки перестроить общественные отношения предпринимаются уже несколько десятилетий, началась очередная смена поколений, а очевидных успехов на этом пути пока не просматривается. Но и воспроизвести себя в том виде, в котором страна подошла к фазовому барьеру, общество тоже не может. Поэтому начались деградационные процессы, в частности деградация старых образовательных моделей. Нам не удается выйти даже на тот уровень результатов, который достигался ранее. Наша «фабрика образования» начинает давать сбои, и мы уже не можем готовить даже качественных исполнителей.

В поисках пути

Каким должно быть содержание обучения, отвечающего современным реалиям? Один из ответов заключается в следующем. Вместо зуновской ориентации предлагается новая триада: компетенции, мышление, ресурсное состояние.

Компетенция — это способность человека проявить ЗУН (знания, умения, навыки) в деятельностной ситуации. Поясню на хорошо знакомом всем школьном примере. Когда ученик правильно выполняет задания контрольной работы, он проявляет ЗУН? Да, конечно. Но является ли ситуация контрольной работы деятельностной? Нет, потому что школьнику сформулировали задачу и дали ее решать. Деятельностная ситуация — это когда ты сам формулируешь задачу и потом ее решаешь в тех условиях, которые сложились на данный момент. Допустим, в помещении погас свет, что-то случилось с проводкой. Есть люди, которые в подобной ситуации смогут починить неисправность (знают, что делать, и сумеют это знание применить). Они обладают соответствующими компетенциями. Но есть и те, кто все задачки на экзамене решает на отлично (с ЗУН у них все хорошо), а починить проводку не сможет. Так как надо пойти, открыть электрощиток, технику безопасности соблюсти… И тут оказывается, что отличники и хорошисты к этому не готовы. Страшно. Задачи решают, а погрузиться в «железо» что-то мешает. ЗУН есть, а компетенций нет. Потому на производстве часто говорили краснодипломникам: диплом положи в сторону, ты пока не компетентен. Люди на производстве хорошо понимают эту разницу, а преподаватели, к сожалению, далеко не всегда...

P. S. Подробнее о том, каким должно быть содержание обучения, отвечающего современным реалиям, говорится во второй части публикации. Полная версия материала размещена в журнале «Директор школы» (№ 4 за 2025 год).