Очевидное — невероятное

В наше время все чаще говорится о том, что личность учителя влияет на развитие и образованность ребенка гораздо больше, чем набор знаний по предмету, которым этот учитель владеет в рамках школьной программы. Эта идея стала массово известна и поддержана образовательным сообществом благодаря уникальному педагогическому эксперименту, о котором и пойдет речь в статье.

Неприятные, но, увы, факты

Большая часть учителей в стране работает очень добросовестно, на пределе своих возможностей. Но психология общества такова, что оно воспринимает это как должное, само собой разумеющееся, а вот редкие факты учительских ошибок, просчетов, факты недобросовестности считает непростительными, сколько бы ни объясняли, в каких тяжелых условиях трудится нынешний школьный педагог. Тут нужно понимать: хотя бы и один факт антипедагогического поступка учителя, ставший достоянием общественности, неправомерно распространяется на всех педагогов и несопоставимо перевешивает самоотверженный труд тысяч хороших учителей.

Конечно, в практике имеют место и скрытые, даже преступные взгляды (и соответствующие им действия) некоторых учителей и руководителей сельских школ. В приватных беседах они мне поведали, что в своих сельских школах намеренно не стремятся выучивать детей так, чтобы те имели возможность поступать в вузы: «Если он получит по ЕГЭ высокие баллы, то наверняка поедет в город поступать куда угодно, лишь бы остаться в городе навсегда. А если баллов для вуза не хватает, то будет искать работу дома, обзаведется семьей и останется в селе. У всех соседей села разоряются из-за убыли населения, а у нас село развивается. Не зря же пословица гласит: “Где родился, там и пригодился”».

Более того, губернатор одной из областей на августовской конференции в своем докладе, обращаясь к активу педагогических работников и управленцев, прямым текстом сказал: «Наша область сельская, и нам не надо готовить выпускников для поступления в вузы, чтобы они оставались в городах». Если учесть, кто, как и где это сказал, то понятно, что его идея воспринимается как приказ, обязательный для исполнения учителями и руководителями школ.

Возникает вопрос, почему это происходит. Ответ очевиден: одним не хватает ума, другим — понимания своего предназначения, ценностей и смыслов педагогической деятельности, третьим — элементарной личной воспитанности, четвертым — совести, пятым — благородства, великодушия, интеллигентности и т. п. Все это можно выразить одной фразой: даже при относительно неплохом знании своего предмета этим горе-педагогам не хватает общей культуры личности.

На что шли деньги, а на что нет?

За последние двадцать лет сменилось полтора десятка министров, и при каждом назывались якобы инновационные идеи развития школы. Причем новшества, введенные прежним министерством образования (или просвещения), отвергались, забывались, размывались, и им на смену назывались новые.

Предполагалось, что именно эти нововведения существенно улучшат школу, дадут детям лучшее, чем прежде, образование, а потому и граждане России станут лучше (интеллектуальнее, культурнее, духовнее). Особенно это характерно для последнего времени: новые федеральные стандарты объявлялись, тут же изменялись, отменялись, обновлялись, потом пришли управленческие новшества в виде форм контроля (ВПР, ОГЭ, ЕГЭ), вводилась компьютеризация, цифровизация. Большинство из них внедрялось приказным образом и без какого бы то ни было эксперимента.

Замечу, все они касались материальной базы, содержания образования, форм, методов, условий и, самое главное, — способов контроля качества, который год от года только ужесточался. Но ни одно из новшеств не касалось фигуры учителя, от личности которого и зависело это самое вожделенное качество образования, а в конечном счете — жизни нас всех.

Чтобы повысить качество образования, деньги нужно вкладывать прежде всего в развитие педагогов.

ИПК: много шума и… ничего

Правды ради нужно сказать, что деньги на существование этой структуры выделяют мизерные, но и отдача для школ от них ничтожно мала по разным причинам. Назову некоторые из них.

Было время, когда туда «сплавляли» на дожитие руководителей и работников региональных органов образования, которые живого учителя никогда в работе не видели. Потом действующие региональные министерства (департаменты) образования жестко превращали (и превратили!) ИПК в свою канцелярию, поскольку сами не владели тем, чтобы хоть как-то более-менее грамотно готовить бумаги, отчеты и т. п. На содержание этих придворных «писарей», документоведов, счетоводов и прочих работников тратится ежегодно в каждом ИПК более сотни миллионов рублей, предназначенных для выращивания учителей. Наконец, работников ИПК постоянно используют для контроля за работой школ, то есть для проверок документов и подготовки протоколов отчетов. Подумайте, читатель, сколько времени и сил остается у работников ИПК для выполнения своей основной функции — повышения квалификации педагогов региона. Есть и другие причины, почему работникам ИПК не до учителей.

Но если проанализировать ту часть времени, которая остается для непосредственной работы с педагогами, то и там одни проблемы и ошибки. Казалось бы, основой работы сотрудников кафедр института должна быть наука. Но метаморфозы, произошедшие в последнее время, привели к тому, что содержанием научного знания для преподавателей и методистов стали не труды ученых прошлого и настоящего, не прогрессивный опыт лучших школ, а приказы и распоряжения чиновников.