«ИИ не может быть умнее педагога...» Интервью с А. Комиссаровым

Применение искусственного интеллекта в жизни сегодня уже никого не удивляет. Но любая сложная технология — палка о двух концах. Что нужно знать, чтобы применение ИИ шло человеку только на пользу? Как ИИ применяется в образовании в целом и в школе в частности? Об этом мы поговорили с Андреем Комиссаровым, директором направления «Развитие на основе данных» Университета 2035, образовательным методологом-игропрактиком, экспертом в области ИИ и дата-центричного педдизайна.

— Давайте начнем с того, что развенчаем некоторые особенно популярные на сегодня мифы, связанные с искусственным интеллектом. И самый распространенный миф: искусственный интеллект опасен для человека. Конечно, это в чем-то утрированно, тем не менее какая-то доля таких страхов постоянно присутствует в обществе. Так есть ли причина для беспокойства?

— Так или иначе можно все что угодно применить во вред. С искусственным интеллектом (ИИ) такая же история: это достаточно мощная технология, и она может быть действительно опасной, если ею злоупотреблять. Например, если мы рассмотрим ИИ в долгой перспективе, в чем риски? Сегодня молодежь — школьники, студенты — часто полагаются на искусственный интеллект и начинают во всех предметах, если речь идет о текстах, пытаться его применить. ChatGPT или любой другой искусственный интеллект эти тексты сгенерит вам за пару минут. Пока что ИИ некоторые вещи не знает, например, он плохо ориентируется в русской литературе, но научится со временем. И если у нас молодежь все чаще прибегает к ИИ в обучении, то рано или поздно она перестанет думать головой. То есть мы привыкаем к тому, что начинаем полагаться на искусственный интеллект.

Искусственный интеллект во многом начинает изменять рынок труда. И здесь опасность не в искусственном интеллекте, здесь опасность в другом. Наш мир с вами построен на доминанте маржинальности, то есть хорошо все то, что приносит больше прибыли на единицу вложения. Соответственно, все, что на рынке дает такой эффект, будет в приоритете, потому что рынок построен на экономических взаимоотношениях. Из-за того что мир весь крутится вокруг финансов, любой инструмент, который повышает маржинальность, неважно чего — маржинальность услуги, маржинальность продукта, маржинальность сервиса, — всегда будет активно применяться. Например, с точки зрения ИИ это значит, что очень скоро в большинстве случаев мы начнем изображения и видео живых людей заменять на сгенерированных искусственным интеллектом металюдей, которых вы не отличите от настоящих. Это уже сейчас происходит. Например, журнал Vogue использует у себя на обложке сгенерированных с помощью сервиса MetaHuman девушек, которых практически не отличишь от живых. При этом журнал базируется в Италии, а Италия официально отказалась от искусственного интеллекта. Вот такой парадокс.

То есть в этом смысле искусственный интеллект как таковой может быть опасен тем, что у многих людей он отнимет работу, многие специалисты, выполняющие одну конкретную функцию (как правило, связанную с цифрой, текстом или изображением), станут не нужны. Фотографы, копирайтеры, юристы, психологи, коучи… Любую подобную функцию искусственный интеллект может сделать лучше.

Сейчас в этом смысле в очень выигрышной ситуации находятся люди ручного труда. Например, в России самой распространенной и самой востребованной сейчас профессией является слесарь высокого разряда. И никакой искусственный интеллект слесаря высокого разряда не заменит. Но проблема в том, что далеко не все молодые люди хотят почему-то идти учиться на слесаря.

Уже в этом году мы с вами видим, что поступление в СПУ уравнялось с поступлением в вузы. Это очень интересный звоночек. Потому что СПУ как раз учат прикладным профессиям, а прикладные профессии сейчас становятся более востребованы. Пройдет немного времени, и искусственный интеллект станет еще умнее, еще распространеннее и будет давать еще бóльшую маржинальность на единицу вложенного рубля. А это значит, что на подавляющее большинство профессий, связанных с цифрой, изображением или текстом, спрос сократится очень существенно. Где-то вполовину, а где-то больше. Например, на цифровых художников спрос за один год сократился на 75%, представляете? Казалось бы, цифровой художник — это такая современная профессия!

И если посмотреть, кто через 5–10 лет будет востребован? Не профессии, потому что конкретные профессии я через 10 лет даже не берусь угадывать, а тип деятельности. Будет востребован ручной труд — те же самые слесари и т. д. Что будет еще востребовано? Будут востребованы те люди, которые могут хорошо выполнять исследовательскую задачу, то есть задавать вопросы, проверять их на гипотезе и т. д. Потому что искусственному интеллекту достаточно легко отвечать на вопросы, но гораздо сложнее эти вопросы ставить. Здесь нужны совершенно по-другому обученные нейросети. Грамотно поставленный вопрос искусственный интеллект может поставить только на датасете других грамотно поставленных вопросов. То есть взять, например, искусственный интеллект не ChatGPT, а вот PerplexityAI. Он лучше в том смысле, что показывает вам источники, на основании чего он принял решение, и он показывает вам, какие еще вопросы вы можете задать по данной теме.

Например, вы его спросите: чем педдизайн отличается от дизайна образовательного опыта? Он вам напишет, даст источники, из которых он это взял, и еще скажет: а давайте мы рассмотрим, что такое образовательный опыт, какие теоретические концепции есть в педдизайне, что такое модель ADDIE и т. д. Все эти вопросы он вам задал потому, что ему эти вопросы в связи с этой темой уже задавали и они есть у него в базе данных. Человек в этом смысле может строить нестандартные умозаключения, нестандартные вопросы. И вот эти нестандартные цепочки вопросов будут важны. Это тип деятельности, который характерен для ученых, для исследователей, для тех, кто занимается продуктовыми исследованиями, исследованиями рынка, исследованиями мозга. Вот нейрофизиология — это наука, которая сейчас на подъеме, и специалистов в этой сфере ИИ не заменит.

Второй тип профессий — это систематизаторы, сборщики, создатели нового. Например, «продакты» — специалисты, которые могут создать продукт с нуля, изучить рынок, взять данные и создать продукт и т. д. Искусственный интеллект постепенно будет им помогать, но не сможет заменить их полностью. Но такие профессии требуют много опыта. То есть тут недостаточно просто выучиться, здесь еще важно, чтобы вы это долго практиковали, и вот этот «опыт — сын ошибок трудных» и даст вам эту профессию.

— Вы уже частично развеяли следующий миф о том, что искусственный интеллект можно применять только в каких-то крупных организациях либо же в каких-то отдельных узких областях…

— Это действительно миф. Уже сейчас ИИ можно применять даже в быту. Что касается компаний, то в организациях такие направления, как маркетинг, реклама, пиар, социальные сети — а все это нужно всем, независимо от того, продаете вы собственные торты и пряники в «ВК» или у вас крупная организация, которая занимается металлопрокатом, — ChatGPT умеет вести гораздо лучше человека.

— Какие задачи искусственный интеллект уже сейчас решает в образовании в целом и в школьном в частности?

— Школьное образование — это очень ригидная тема. В том смысле, что там очень высока инерция, и оно изменяется крайне медленно. Ян Амос Коменский жил давным-давно, а мы до сих пор чтим его заветы. И до сих пор все это работает. Поэтому в ближайшее время массового нашествия искусственного интеллекта на школу можно не ожидать.

Мы можем рассмотреть здесь две вещи, которые уже сейчас кое-где применяются в плане искусственного интеллекта, и это идет на пользу школе.

Сейчас уже применяются, например, простые вещи, такие как распознавание лиц через видеокамеру. Вот у вас дети проходят в школе мимо камеры, они вышли из класса, они