Как мотивировать учителей к учебе

В предыдущем материале учитель русского языка и литература Ольга Коростелева рассказала о своем опыте освоения и реализации кураторской методики на позиции куратора. Апробация нового инструмента оказалось непростым переходом от отторжения к принятию. А сейчас мы предлагаем взглянуть на этот процесс с другой стороны — с ракурса коуча, который ведет учебный курс для кураторов. О своих секретах преодоления сопротивления, включения в обучение и увлечения коллег инструментами коучинга рассказывает сертифицированный коуч ICF, администратор курсов «Академии Директории» Мария Кожарина.

Чаще всего учителя приходят на курсы и программы повышения квалификации через «надо», а не по собственному желанию. Неоднократно сталкивалась с тем, что обучающиеся кураторской методике учителя говорили, что параллельно у них идут другие курсы. Полагаю, многие учителя устают от большого количества обучения разного рода и это усиливает сопротивление при встрече с новой программой.

Другая причина заключается в том, что принципы кураторской методики учителям непросто понять и принять. Педагоги привыкли к наставничеству, учить и давать советы, делиться опытом, указывать на недочеты, а тут предлагается совершенно противоположный подход. И возникает непонимание: как это просто задавать вопросы и не указывать на ошибки. А о чем вообще тогда говорить? О том, что получилось? «Зачем? Я и так знаю, что получилось. Вы мне скажите, что не получилось». Это реальная фраза куратора с тренировки.

К тому же учителя оказываются в роли учеников и боятся, что их будут оценивать. И даже когда я говорю, что наше пространство безоценочное, они все равно ждут оценки со стороны своих коллег. При этом учителей смущает запись тренировки: вдруг их суждения услышит руководство? От этой мысли желание открыться и говорить искренне пропадает.

Есть еще один момент: педагогам, как правило, незнакомо понятие  коучинга и функция коуча. Пришел к нам неизвестно кто и непонятно о чем будет вещать, а потом еще и спрашивать нас.

Непонимание, ожидание оценки и сопротивление затрудняют освоение новой информации.

Чтобы картинка сложилась…

С сопротивлением надо работать. Что сделала я, столкнувшись с реакцией отторжения? Во-первых, я скорректировала учебный курс, который изначально был устроен иначе. Ранее, уже в начале курса, коучи проводили с учителями тренировки по сценарию ведения поддерживающих бесед (в этом и состоит задача куратора: направлять беседу двух учителей с тем, чтобы она прошла продуктивно). Предполагалось, что с теоретической частью учителя могут ознакомиться самостоятельно. Но не все учителя приходили на тренировку, прочитав рекомендуемые тексты. В результате педагоги не знали, что делать во время тренировки, как вести беседу.

Довольно быстро я поняла, что без теории тренировки малоэффективны, и стала больше времени уделять теоретической подготовке. Вдобавок к этому на начальном этапе я начала проводить мастер-класс, выступая в роли куратора. Я показываю, как ведется диалог, а затем мы разбираем, как все происходило: в чем состояла цель действий куратора, на что эти действия влияли, за счет чего укреплялось доверие, каким образом запускался процесс анализа. В результате у коллег складывается целостная картинка, возникает понимание что за чем идет. После этого им самим становится проще действовать на позиции куратора, и тренировки проходят эффективнее.

На основном курсе учителя не только осваивают техники работы куратора, но и знакомятся с некоторыми инструментами коучинга. Но это пока только первое, поверхностное знакомство. Курс сфокусирован на овладении искусством вести поддерживающую беседу.

По завершении основного учебного курса для кураторов начинается внедрение кураторской методики. На этом этапе периодические встречи кураторов с коучем продолжаются, но уже в рамках сопровождения процесса внедрения. И теперь мы более подробно рассматриваем и осваиваем инструменты коучинга.

Выстраивая обучение, я стараюсь находить такие форматы, которые делают процесс овладения коучингом более легким и увлекательным.

К примеру, «Пирамида логических уровней» (подробнее о ней можно почитать по этой ссылке), по модели которой мы учимся давать обратную связь и выражать благодарность, — сама по себе инструмент непростой. Его применение надо разбирать на конкретных примерах и практиковать. Я предлагаю потренироваться, вообразив условную, приятную для каждого ситуацию: «Давайте представим, что у вас скоро отпуск. Где бы вы хотели его провести?» И мы начинаем обсуждать отпуск, двигаясь по пирамиде от ступени к ступени. В каком месте вы будете отдыхать, с кем (уровень окружения)? Что вам потребуется для хорошего, полноценного отдыха? Что вы там будете делать (уровень ресурсов)? Какую социальную роль вы при этом будете играть (уровень идентичности)? Почему для вас это ценно? Чему большему это будет способствовать (уровень миссии)?

Поскольку мысли об отпуске вызывает позитивные эмоции, процесс идет легко и заряжает участников. 

Поясню, почему обратная связь по схеме «Пирамиды…» оказывается поддерживающей и мотивирующей. Вы в моменте возвращаете человеку его действия, способности, ресурсы, и все это несет определенную ценность для него. Вы говорите, например, с учеником или коллегой о том, какие действия он сделал, какие способности проявил, с какой социальной ролью связан полученный результат… И к собеседнику приходит осознание: «я сегодня ярко выступил на утреннике», «я артистичный человек», «я организовала для ребенка насыщенный позитивными впечатлениями день», «я хорошая мама», «я ответственная жена», «я дочка, которая уделяет внимание родителям», «я классный профессионал»… А если ты понимаешь, что содеянное тобой несет для тебя ценность, рождается мотивация: «Как классно! Я готов это делать дальше!» Люди вдохновляются!

Обратная связь может даваться не по всем уровням, но даже если ты скажешь человеку, что у него сегодня получилось хорошо и какие способности и ресурсы он проявил, это поднимает самооценку. Человек как бы присваивает себе успех (чего нам как раз таки и не хватает по жизни — присвоить свой успех).

Мужчина в костюме стюардессы

Когда мы учимся различать факты и интерпретацию, я прошу описать необычное фото, на которым взрослый мужчина одет в костюм стюардессы. Кого мы видим на этой картинке? Какой это человек?

Коллеги говорят, что, наверное, это очень легкомысленный, поверхностный человек, возможно, даже трансвестит. Серьезный мужчина не будет надевать костюм стюардессы и красить губы помадой.

А потом я рассказываю, кто на самом деле изображен на картинке, чем он занимается, почему он облачился в этот наряд, и участники тренинга с удивлением осознают, что, оказывается, этот человек совсем не такой, каким он казался.

Так естественным образом коллеги приходят к выводу о том, что собственная интерпретация происходящего может негативно влиять на процесс. И что впечатление о человеке может быть далеко от истины. Очень важно в жизни опираться на факты.

О вине и ответственности

Наши занятия часто проходят в игровых форматах, но при этом основной фокус общения всегда направлен на серьезные, важные для педагогики вещи. В том числе на типичные установки взрослых, которые мешают развивающему взаимодействию с детьми.

Помните, Ольга Коростелева написала, что разговор о вине и ответственности стал для многих коллег открытием? Как вы думаете почему?

Когда на тренинге, рассказав сказочную историю, я задаю вопрос «кто и в какой мере несет ответственность в этой ситуации?», участники обычно начинают говорить, что виноват тот герой или другой герой, то есть слово ответственность не воспринимается на слух. Говорят про вину. Даже когда прошу повторить вопрос, возвращают «кто виноват в этой ситуации?»

Между тем вина и ответственность принципиально разные состояния. 

Вина — это когда за какой-то поступок следует наказание.

Ответственность — это когда я знаю, к какому результату я хочу прийти и я решаю, каким путем я буду к нему идти и что мне необходимо для этого сделать. В любой момент, поняв, что мои действия не ведут меня к данному результату я могу пересмотреть свои действия и принять другое решение, выбрать другие действия. Все зависит от меня. Я беру на себя ответственность за результат.

А чувство вины лишает нас свободы выбора. Мы боимся делать выбор, так как подразумеваем, что в итоге может быть наказание.

К сожалению, в русском языке между словом вина и ответственность часто ставят знак равенства. Это в нашем менталитете. Я сама себя часто ловила на том, что говорила ребенку: «И кто тебе виноват? Правильно, сам виноват». Теперь я говорю: «Это твоя ответственность, ты всегда можешь принять решение и изменить свои действия. Какую поддержку могу оказать тебе я?»

Типичная установка взрослых у нас: «Если ты получил двойку, ты виноват». Я же предлагаю подходить к этой ситуации с другой установкой: «Давай мы лучше разберем, почему ты получил двойку и что ты можешь сделать в следующий раз по-другому, чтобы не было двойки. Если тебе нужна моя поддержка, я готова тебе ее оказать.»

Если мы хотим воспитать в детях ответственность, то мы и должны обращаться к способности брать ответственность на себя, а не вызывать у ребенка чувство вины. Когда есть чувство вины, снижается желание что-либо делать, опускаются руки. А когда ты принимаешь ответственность, тебе легче простроить пошаговый план, чтобы продвинуться дальше. И даже если выяснится, что идешь не в том направлении, ты всегда можешь изменить свой маршрут либо вернуться в начальную точку и посмотреть: «Ага, вот это у меня не сработало. Что я могу сделать по-другому, чтобы достичь желанного результата». Я в своей педагогической практике стараюсь поступать именно так.