Каста неприкасаемых, или Почему учителя так нетерпимы к справедливым замечаниям

Факты — упрямая вещь

Ни для кого не секрет, что учителя старшего поколения постепенно уходят из школы, а им на смену приходят те, кто пережил в вузе период преобразований, прямое и косвенное умаление педагогики и психологии. Педвузы массово превратили в университеты, рассчитывая расширить эрудицию и общекультурный уровень учителей (почему-то в ущерб педагогике и психологии), а получили плохо образованных педагогов. Хотели как лучше, а получилось… хуже, чем всегда.

Когда прихожу в школы, то мне стремятся показать лучшее из того, что есть. Но это лучшее, к сожалению, часто ниже всякой критики. А, как говорят, если сливки такие, то каково же молоко?

Вот данные из документов областного комитета по образованию одной из территорий: «Экзаменационные работы выпускников 9­х классов проверяют учителя, прошедшие обучение на экспертов в институте развития образования. Из учителей математики 30% не решили даже первую часть заданий (базовый уровень), 10% не смогли решить квадратные уравнения.

Треть учителей русского языка, проходящих обучение на экспертов, подчеркивают ошибки в тексте учеников волнистой линией, не прибегая к специальным обозначениям, так как не могут определить тип ошибки.

Из 28 учителей информатики (эксперты ИКТ) выполнили задания КИМ на условную пятерку — 2, на четверку — 4, остальные — на тройку. 27 учителей вообще не получили удостоверение экспертов, так как не умеют работать с программой «Excel».

Я не люблю Рособрнадзор, но вынужден признать их правоту, когда они, применив административный ресурс, в ряде регионов заставили учителей сдавать ОГЭ и ЕГЭ по математике и русскому языку. От 25 до 30% учителей не справились с работами. По другим предметам результаты еще хуже.

А вот факты из моей личной практики общения с учителями, которые носят уж очень вопиющий характер.

Факт первый. На лекциях постоянно привожу такие строки:

Гроза двенадцатого года

Настала — кто нам тут помог?

Остервенение народа,

Барклай, зима иль русский бог?

Ни один из сидящих в аудитории сотен учителей (включая учителей истории и литературы) не мог ответить, кому принадлежат эти строки, хотя их написал поэт, который «наше все», — А.С. Пушкин и взяты они… из, заметьте, программного произведения, изучаемого в школе, — романа «Евгений Онегин».

А то, что никто в зале не может назвать эпиграф к самому читаемому и многократно экранизированному роману Л.Н. Толстого «Анна Каренина»? Это как для культурного, образованного человека, учащего других?

Факт второй. Объясняю, почему для контроля усвоения знаний и умений детям нужно предлагать не только и не столько задания, требующие воспроизведения по образцу, как это делают многие, ориентированные только на ЕГЭ, а задания, где в соответствии с ФГОС нужно применить известные детям знания обязательно в новой, незнакомой ситуации. В качестве примера прошу учителей ответить на вопрос: «Сколько понадобится железной сетки, чтобы огородить участок квадратной формы, равный по площади участку прямоугольной формы со сторонами a и b?» Всегда тут же выкрикивают неверные ответы, и только спустя длительное время кто-то, и только из математиков, дает правильный ответ, хотя речь идет об… устной задаче для 6–7­го класса.

Еще факт. В оформлении кабинета математики на постоянном стенде в течение нескольких лет висит транспарант (для запоминания) ² . И никому из пяти математиков, работающих в школе, а также гостям, которые посещают школу на семинарах, не стыдно за эту вопиющую безграмотность, которую запоминают дети.

В аудитории, где не менее полусотни учителей математики, никто не может ответить на вопрос: «Какая геометрическая фигура (тело) при сечении ее (его) плоскостью может образовывать и окружность, и эллипс, и гиперболу, и параболу?». Это ли не позор? Ну а пример, написанный учителем на доске в 4­м классе: 0–7 =? Ученик осторожно ответил: «Не знаю», так учительница написала, предварительно объяснив, что ответ будет «0»…

Если в зале нет учителей химии, то никто из присутствующих педагогов не может ответить, что такое «аллотропия», из программы какого предмета средней школы это явление. А если в зале несколько десятков учителей химии, они не могут назвать все аллотропные видоизменения углерода, в том числе и графен, полученный недавно окончившими российскую школу и получившими за свое открытие ни много ни мало… Нобелевскую премию К. Новоселовым и А. Геймом.

Самые вопиющие факты невежества, интеллектуального и духовного бескультурья связаны с предметом «Основы религиозных культур и светской этики» (ОРКСЭ).

Меня пригласили на урок курса «Основы православной культуры» в православную гимназию. Присутствующие обратили внимание, что учитель как-то (скажем дипломатично) эмоционально неположительно высказалась о древних евреях. Уловив это, гости урока спросили: «А как же вы скажете детям, что Иисус произошел из еврейского рода?» Учитель этого не знала, глаза ее нервно забегали, и она стала искать какое-то оправдывающее объяснение своим негативным эмоциям. И нашла, победно произнеся: «Но потом же он принял нашу веру!» Тут, как говорят, тушите свет.

Учительская невежественность нередко зашкаливает. Коллега — директор школы пошел на урок к учителю истории и обнаружил вопиющие ошибки при изложении материала, из которых «схоластика как новая прогрессивная религия» — самая невинная. При анализе урока (один на один) учитель при первом же замечании директора вскипел и гневно заявил: «Да кто вы такой, чтобы делать мне замечания? (Директор — историк с сорокалетним стажем, заслуженный учитель, с ученой степенью, автор многих статей, книг, учебников.) Да мне на областном конкурсе „Учитель года“ сам губернатор публично руку пожал!» — возмущался искренне обидевшийся учитель.

До какой степени изуродовано сознание школьного педагога, если чиновничья должность оказывается сильнее правды, сильнее истины, ученой степени директора, сильнее научных аргументов и т.п.!

Примерам учительской безграмотности в сфере преподаваемого предмета несть числа. А об ошибках, об отсутствии знаний по педагогике, дидактике, воспитанию, социализации, психологии и говорить нечего.

И что, при всех этих фактах молчать прикажете, чтобы щадить самолюбие безграмотных учителей, забыв о детях? Бояться их надуманных обид?

В чем причина?

Разумеется, всех — и самих учителей, и их руководителей, и родителей — интересует, почему именно школьные учителя так болезненно нетерпимы даже к справедливой критике своих ошибочных действий?

Причина мне видится в вопиющем противоречии общественного и профессионального статуса школьного педагога — противоречии, которое большинству невозможно вынести в силу его крайней несправедливости (психологи называют его когнитивным диссонансом). Если говорить кратко, то неприятие любой критики учителями — это их защитная реакция на незаслуженное, несправедливое отношение к ним со стороны государства, общества — всех. Рассмотрим это.

С одной стороны, российский учитель